![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
moshekamОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
dimagubin в Страсти по православному царю. - Хотенья православного царя. - Как это делается в Ъ
dimagubin в Страсти по православному царю. - Хотенья православного царя. - Как это делается в ЪВот мой вчерашний подкаст на Ъ-FM: "Мы готовы поступиться и свободой, и наукой ради жестокого правителя".
Это первая часть тезиса.
Вторая - что потреблением ради того же правительля поступиться не готовы.
Эта дихотомия и будет, видимо, определять события будущего, возможно, более чем скорого, в котором правитель не очень будет готов обращать внимания на готовность или неготовность к чему-либо тех, кто готов поступаться \свободой:
По свежим данным ВЦИОМ, каждый второй россиянин считает, что президент России может исповедовать только православие. Обозреватель «Огонька» атеист Дмитрий Губин сопоставил эту цифру с еще несколькими, характеризующими отношение общества к действиям власти.
Две социологические новости прозвучали одновременно. От ВЦИОМа - что 50% наших сограждан хотят видеть в Кремле исключительно православного президента. А от Левада-центра – что 56% россиян одобряют арест команды «Гринписа». Кстати, ранее точно так же одобряли тюремный срок Pussy Riot. Все это – кусочки большого пазла, сводящегося к одному: россияне готовы поступиться и свободой, и наукой (место которой все больше занимает религия), и многими другими завоеваниями ради жесткого (не сказать бы – жестокого) православного правителя. Скорее всего, потому, что суровый государь, подавляющий инакомыслие в широком смысле слова, является в их глазах тем, кто обеспечивает стабильность и порядок. То есть обеспечивает нынешний уровень потребления и материального достатка, немыслимый прежде.
Над этими представлениями можно сколько угодно издеваться, но нельзя не признать, что так думает большинство. Нельзя не признать, что таково представление об идеальном государе – суровом, но обеспечивающем устойчивость российского порядка. Этот порядок состоит в неуклонном обеспечении материальных благ, неважно, откуда взявшихся и какой ценой купленных. Да, сегодня почти все эти блага поставляет Запад (и отчасти – Восток), куда мы поставляем газ и нефть. Но покуда это работает, да благословен будь тот, кто во главе этого стоит, а смутьянам – показательно всыпать горячих. Такова логика большинства.
Думает ли средний россиянин о том, что будет, когда эта схема перестанет работать, потому что, например, Европа найдет России альтернативу?
Велик соблазн сказать «нет», добавив, что обыватель вообще никогда не видит дальше носа. Но, похоже, это не так. Ведь по данным того же ВЦИОМ, 70% населения страны против реставрации в России монархии. Это значит, что хотя они не против единоличной и суровой власти, но против того, чтобы она стала династийной, бессменной и вдобавок священной.
Вполне возможно, что тот же самый человек, который сегодня одобряет суровую карающую вертикаль, поведет себя иначе, когда в страну перестанут литься нефтяные деньги, а собственная разрушенная наука никак не сможет поддержать собственное отсутствующее производство. И тогда тот же самый россиянин с легкостью обвинит во всем случившемся именно того, чью суровость и веру он сегодня так горячо поддерживает.
А что? Чай, не помазанник Божий. Чай, можно и переизбрать.
Произносить в эфире Ъ-FM "жесткий, если не жестокий государь" можно. Произносить "жесткий, если не жестокий Путин" не то чтобы нельзя (как и в любом медиа с унаследованнымой от СССР мемофондом, в Ъ нет писаных правил: считается, что каждый знает, что можно и что нельзя в Ъ, а иначе бы в Ъ не работал, - простор для произвола полный), - так вот, произносить "Путин" не то чтобы нельзя, но чувствуешь шкурой, что нельзя. И чувствуешь шкурой новую тональность все больше и больше.
Так стартует эпоха эквилибристов.
Скажем, вчера одновременно со мной в эфир выдавался подкаст Антона Хрекова ровно на ту же тему - православного царя. Ну, и попробуйте с уверенностью сказать: Хреков кусает или лижет?
А вообще о том, что происходит сегодня в Ъ, и как нагибаются казавшиеся несгибаемыми, лучше всего говорит интервью, взятое у Макса Ковальского одной из лучших интервьютерш современности Наташей Ростовой из Слона.
Это первая часть тезиса.
Вторая - что потреблением ради того же правительля поступиться не готовы.
Эта дихотомия и будет, видимо, определять события будущего, возможно, более чем скорого, в котором правитель не очень будет готов обращать внимания на готовность или неготовность к чему-либо тех, кто готов поступаться \свободой:
По свежим данным ВЦИОМ, каждый второй россиянин считает, что президент России может исповедовать только православие. Обозреватель «Огонька» атеист Дмитрий Губин сопоставил эту цифру с еще несколькими, характеризующими отношение общества к действиям власти.
Две социологические новости прозвучали одновременно. От ВЦИОМа - что 50% наших сограждан хотят видеть в Кремле исключительно православного президента. А от Левада-центра – что 56% россиян одобряют арест команды «Гринписа». Кстати, ранее точно так же одобряли тюремный срок Pussy Riot. Все это – кусочки большого пазла, сводящегося к одному: россияне готовы поступиться и свободой, и наукой (место которой все больше занимает религия), и многими другими завоеваниями ради жесткого (не сказать бы – жестокого) православного правителя. Скорее всего, потому, что суровый государь, подавляющий инакомыслие в широком смысле слова, является в их глазах тем, кто обеспечивает стабильность и порядок. То есть обеспечивает нынешний уровень потребления и материального достатка, немыслимый прежде.
Над этими представлениями можно сколько угодно издеваться, но нельзя не признать, что так думает большинство. Нельзя не признать, что таково представление об идеальном государе – суровом, но обеспечивающем устойчивость российского порядка. Этот порядок состоит в неуклонном обеспечении материальных благ, неважно, откуда взявшихся и какой ценой купленных. Да, сегодня почти все эти блага поставляет Запад (и отчасти – Восток), куда мы поставляем газ и нефть. Но покуда это работает, да благословен будь тот, кто во главе этого стоит, а смутьянам – показательно всыпать горячих. Такова логика большинства.
Думает ли средний россиянин о том, что будет, когда эта схема перестанет работать, потому что, например, Европа найдет России альтернативу?
Велик соблазн сказать «нет», добавив, что обыватель вообще никогда не видит дальше носа. Но, похоже, это не так. Ведь по данным того же ВЦИОМ, 70% населения страны против реставрации в России монархии. Это значит, что хотя они не против единоличной и суровой власти, но против того, чтобы она стала династийной, бессменной и вдобавок священной.
Вполне возможно, что тот же самый человек, который сегодня одобряет суровую карающую вертикаль, поведет себя иначе, когда в страну перестанут литься нефтяные деньги, а собственная разрушенная наука никак не сможет поддержать собственное отсутствующее производство. И тогда тот же самый россиянин с легкостью обвинит во всем случившемся именно того, чью суровость и веру он сегодня так горячо поддерживает.
А что? Чай, не помазанник Божий. Чай, можно и переизбрать.
Произносить в эфире Ъ-FM "жесткий, если не жестокий государь" можно. Произносить "жесткий, если не жестокий Путин" не то чтобы нельзя (как и в любом медиа с унаследованнымой от СССР мемофондом, в Ъ нет писаных правил: считается, что каждый знает, что можно и что нельзя в Ъ, а иначе бы в Ъ не работал, - простор для произвола полный), - так вот, произносить "Путин" не то чтобы нельзя, но чувствуешь шкурой, что нельзя. И чувствуешь шкурой новую тональность все больше и больше.
Так стартует эпоха эквилибристов.
Скажем, вчера одновременно со мной в эфир выдавался подкаст Антона Хрекова ровно на ту же тему - православного царя. Ну, и попробуйте с уверенностью сказать: Хреков кусает или лижет?
А вообще о том, что происходит сегодня в Ъ, и как нагибаются казавшиеся несгибаемыми, лучше всего говорит интервью, взятое у Макса Ковальского одной из лучших интервьютерш современности Наташей Ростовой из Слона.
